. .

первые строки книг...

Записки аутсайдера

роман, "2011—2017

готовится к выпуску

«Дом в Ипёкшино, принадлежавший знакомым знакомых, я приезжал осматривать поздней осенью. Я собирался пожить в нем какое-то время. После долгих лет жизни за границей решение было совсем непростым. От русского быта я отвык, а тем более от загородного, подмосковного. Отдаленность от всего привычного, само хозяйство — образ жизни, конечно, пришлось бы адаптировать к тому, что есть. Но во Франции, где я прожил много лет, загородный быт всё же полегче, да и мало чем отличается от городского.
Поселок едва ли находился на отшибе. Довольно обжитое дачное место к югу от Москвы, Ипёкшино растянулось вдоль Киевского шоссе. Доехать сюда можно было минут за сорок, если нет пробок. Но в доме давно никто не жил. И хотя деревянный коттедж не выглядел заброшенным, обстановка производила впечатление наспех законсервированного семейного благополучия, как бывает с дачными домами разведенных супругов, когда собственность еще не поделена, а былое благополучие не нуждается уже ни в чем, ни в заботах, ни в дележе. Как поделить прошлое?..»

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Хам и хамелеоны

роман, 2011

«Конец был близок. Но неизбежность конца больше не вызывала страха. Может ли жизнь закончиться так быстро и банально? Почему в последние минуты в голову приходят ничтожные мысли? Стоит ли жизнь подобных мучений? Стоят ли эти мучения жизни?..
Рассвет разбудил беглецов в яме. Заночевали у подножия скал, прямо в лесу. Вокруг чернела непроглядная чаща, а тело пронимал до костей мучительный холод…
Капитан Рябцев не помнил, когда уснул, как и когда у него хватило сил завалить себя и напарника толщей мерзлой листвы. Морокин вроде бы очнулся, но не двигался. На обрубок его ноги, замотанный почерневшим тряпьем, смотреть было невыносимо. Обратив к небу спокойное бескровное лицо, Морокин лежал в яме молча и чего-то ждал.
Нужно было принять какое-то решение. Продолжать спускаться вниз с горы в надежде, что ноги сами выведут к дороге? Попробовать нести Морокина на себе? Но капитан прекрасно понимал, что вряд ли у него хватит сил, чтобы тащить на себе взрослого человека. На километр-два его бы хватило, но что делать дальше, не оставлять же раненого в лесу? Или всё же спрятать его и, пока еще есть хоть какие-то шансы помочь бедняге, бежать не раздумывая за помощью? Сколько километров предстояло пройти пешком, он понятия не имел. Что, если помощь подоспеет слишком поздно? Что чувствует человек, умирающий в полном одиночестве?..»

 

 

подробнее о книге

купить книгу

 
 
 
 
 
 

Антигония

роман, 2003

«Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано…
С таких многообещающих нот началось мое знакомство с Вильсоном Гринфилдом, известным в Америке литературным критиком. Годы назад В. Гринфилд разыскал меня в Париже, чтобы поговорить о Джоне Хэддле, моем покойном друге. Дома, в Бостоне, американец работал над биографией своего прославившегося соотечественника и не мог обойтись без личных свидетельств о жизни и творчестве Хэддла. Это и побудило критика разыскивать сегодня его вчерашних друзей и знакомых.
Биограф задумал почти невозможное: он вознамерился написать правдивый текст, который отражал бы жизнь человека во всей ее полноте, со всеми ее противоречиями, без льстивых конформистских упрощений, и при этом не вызвал бы обид у родни писателя, которой трудно бывает угодить, не обманул бы ожиданий почитателей, единомышленников всех мастей. Они-то первыми поддерживали проект биографа, всячески поощряли его…»

 

 

подробнее о книге

купить книгу

 
 
 
 
 
 

Звёздная болезнь, или Зрелые годы мизантропа

роман, 1998

«Прологом предлагаемого читателю жизнеописания послужил эпизод из семейной жизни, свидетелем которого автору этих строк довелось стать годы тому назад…
В сентябре девяносто третьего года, когда я еще жил в Париже, мне пришлось поехать на поезде в Роттердам по поручению знакомой. Мари Брэйзиер, француженка русских кровей, с которой я поддерживал полусемейные, полулитературные отношения, обратилась ко мне с просьбой: не могу ли съездить в Голландию за ее великовозрастными детьми, с которыми там произошла неприятность? Брат и сестра, давно не маленькие дети, поехали в Голландию на машине, но на обратном пути застряли в Роттердаме, не могли продолжать путешествие своим ходом. Сама Мари жила на юге Франции — до Роттердама путь не близкий…
Детей Мари я знал еще школьниками, в те времена, когда семейство было дружным, сплоченным. Они жили тогда в Тулоне, и даже представить себе было бы трудно, что столь теплое семейное гнездо однажды может превратиться в его полный антипод — в обычную разрозненную семью. До развода с мужем Мари держала за правило устраивать по воскресеньям домашние застолья. Бывая у них в гостях, я дружил с детьми, иногда чем-нибудь помогал им в Париже, водил в кино, по музеям. С годами привязанность ослабла. Дети покинули отчий дом. Луиза, дочь М. Брэйзиер, поступила учиться на дизайнерский факультет, жила в Париже самостоятельно. Брат Луизы Николя — он был старше сестры на три года — из-под родительской опеки выбился как-то слишком не во время. И теперь всё больше прохлаждался: разъезжал по заграницам, обещал превратиться в настоящего вертопраха. Родителям Николя доставлял одни заботы…»

 

 

подробнее о книге

купить книгу

 
 
 
 
 
 

Халкидонский догмат

повесть, 1992—2004

«Прошли годы, прежде чем я научился понимать одну простую вещь. Самое неожиданное в жизни это не перемены, а возврат к старому. Возврат к прежним местам, лицам, взглядам, к вещам из прошлого. Когда я только поселился в Париже, а это было лет двадцать тому назад, я был непоколебим в своей уверенности, что дорога на родину мне закрыта навсегда. Из Советского Союза всё еще кто-то уезжал. Я оказался в числе беглецов, а статус эмигранта конечно на что-то обязывает. И тем более не могло мне прийти в голову, что к возвращению меня подтолкнут однажды житейские обстоятельства, что это случится из-за женщины…

Париж оставался людным даже в разгар лета. Июль выдался жаркий. Но центральные улицы всё еще были запружены толпами туристов и горожанами. Над городом висела сиреневая дымка. Настоящая жара в Париже бывает не так часто. Но все, кто однажды ее застал, долго потом помнят эту полуреальную, зыбкую вуаль, которая висит над головой с утра до вечера. В глазах плывет, все краски смешиваются. Не этими ли полуобморочными впечатлениями и вдохновлялись когда-то импрессионисты? Неуловимых оттенков, серовато-розовая дымка нежит глаз в небе Иль-де-Франса в дни зноя и, как оказывается, еще при сильном атмосферном загрязнении…»

 

 

подробнее о книге

читать книгу бесплатно, ePub, PDF

купить книгу

 
 
 
 
 
 

Последняя охота Петра Андреича

повесть, 1992—1993

«Утро выдалось непогодистое. Низкая облачность, ожидаемая на ближайшие дни, затянула московский регион еще с вечера. Грозовой фронт держался ниже обычных показателей, на ближайшие часы прояснений не обещали, ожидались сильные осадки, грозы с градом, со шквалами и резкое похолодание.
Такие метеосводки с четырех утра получал штабной дежурный. Часть этих сведений приходилось отсеивать. Другие передавались дальше. Распоряжений о возобновлении штатного режима полетов так и не поступало…»

 

 

подробнее о книге

читать книгу бесплатно, ePub, PDF

купить книгу